Мы, Игорь Солдатенков, известный московский художник, приятель детства, как никак дружим со второго класса школы, а с этого времени много воды утекло, и я сидим в его небольшой притулившейся к крутому лесистому бугру окраинки города мастерской, над звенящей быстрыми водами, ныне взлохмаченной непричесанной речкой Протвой, слушаем голос старых сосен, рвущиеся на ветру перезвоны церковных колоколов старинного русского города Боровска. Говорим о сегодняшнем, уходящем в прошлое, сожалеем о несделанном, говорим о том, что нужно сделать. Пытаемся растопить камин. Отсыревшие дрова не горят. Ветер забивает дымоход. Холодные струйки дыма плывут по мастерской. Кругом – на полу, на стенах, на мольберте – много холстов. И законченных, и еще требующих работы. Вот, нужно, говорит, написать за год 50 работ по памятникам Калужской земли. Край, говорит, совершенно замечательный, красоты редкой, а какие усадьбы, монастыри, церкви, города!

Удивительная особенность Солдатенкова отдавать себя работе, умение большого художника за малое время замыслить и хорошо прописать большие холсты. Все это дается не только незаурядным талантом, но и превосходной нацеленностью художника на высший результат. Его могучая библейская фигура уже стала привычным знаковым явлением Калужского пейзажа. Многое объездить, исходить вдоль и поперек, возвращаться вновь на старое, выверить, работать в мастерской и только после этого показать зрителю. За кажущимися легкими следами кисти, мозаичностью цвета не видно напряженной работы художника, поистине шахматных точно выверенных композиционных, тоновых и цветовых решений холста, где все подчинено решению содержания, образности. Сто холстов за лето, - говорит художник, - это моя норма. Притом каких, далеко не маленьких, проработанных.